Быстрая навигация: » » Плохие парни: почему в истории Сергея Магнитского нет положительных героев

Плохие парни: почему в истории Сергея Магнитского нет положительных героев

Плохие парни: почему в истории Сергея Магнитского нет положительных героев
Уильям Браудер В годовщину смерти Сергея Магнитского Forbes восстановил хронологию событий вокруг Hermitage и выяснил, что случилось с чиновниками и силовиками и при чем здесь компания «Ренессанс Капитал»

Прошло ровно семь лет с момента смерти юриста Firestone Duncan Сергея Магнитского. Его смерть стала толчком к принятию в декабре 2012 года «акта Магнитского», инициированного директором московского офиса Hermitage Capital Management Уильямом Браудером. Акт ввел персональные санкции в отношении лиц, ответственных за нарушение прав человека и принципа верховенства права в России. Изначально он был направлен против лиц, предположительно причастных к смерти юриста. Forbes попытался разобраться, что же на самом деле случилось с фондом Hermitage и какую роль в этом деле сыграла компания «Ренессанс Капитал»

Лихие 90-е

Компания Hermitage Capital Management (HCM) была создана зимой 1996 года на острове Гернси как инструмент управления Hermitage Fund. Название не связано со знаменитым музеем Санкт-Петербурга, а заимствовано у одноименной французской гостиницы, рядом с которой располагался офис Republic National Bank, одного из совладельцев HCM Эдмонда Сафры. Компания принадлежала на 51% Safra Republic Investments, а на 49% — Wiltonia Investments израильского миллиардера Бенджамина Штейнмица.

Последний и выделил несколько десятков миллионов долларов Hermitage Fund и сам стал одним из семи директоров компании, среди которых был и Уильям Браудер. Но вскоре в работе фонда произошли большие перемены. В декабре 1999 года Сафра погиб в результате поджога его дома в Монако. Поджигателем оказался его телохранитель, который был осужден на 10 лет.

После смерти Сафры и финансового кризиса 1998 года у Штейнмица испортились отношения с Браудером из-за разногласий по финансовым вопросам. Впоследствии он вышел из состава директоров фонда Hermitage. По словам источника Forbes, его не удовлетворили результаты работы фонда.

После смерти Сафры и ухода Штейнмица началась новая история Hermitage Fund — доля банка Republic National Bank отошла банку HSBC, структуры которого стали менеджером фонда, а Hermitage Capital Management стала консультантом по инвестициям (investment advisory), ее управляющим директором назначили Браудера. В самом фонде к тому времени насчитывалось $93 млн.

Большую ставку Hermitage делал на акции «Газпрома»: фонд разместил в эти акции около трети активов. Ключевой проблемой этой инвестиции было то, что правительство России законодательно запретило такие вложения (хотя в «Газпроме» и правительстве о Hermitage знали).

Фонд инвестировал сначала через калмыцкие компании («Дальняя степь» и др), чтобы обойти законодательство, акции держали через специальную схему (формально иностранцы не владели активом) — ее помогла реализовать компания консультант по налогом и бухучету Firestone Duncan, в которой работали Константин Пономарев, Сергей Магнитский, Андрей Сандаков и Джемисон Файерстоун.

Схема владения акциями подразумевала агрессивную налоговую оптимизацию. В середине 1990-х на территории страны было несколько внутренних офшорных зон (образцом была Республика Калмыкия), которые при соблюдении определенных условий платили в консолидированный бюджет вместо 35% налога на прибыль — 11%. Но этой льготой структуры Hermitage Fund не удовлетворились, а платили всего 5,5% налога на прибыль. Для этого были наняты на работу сотрудники-инвалиды.

«На тусовке инвесторов у нас знакомый напился и навернулся у стола. Кто-то тут же пошутил, что ему пора идти работать к Браудеру», — говорит директор российской управляющей компании.

«Конечно, основная цель применения этих компаний — оптимизация», — говорит Пономарев. Это подтверждается и тем, что после закрытия калмыцкого офшора компании Hermitage переехали в Москву, и с инвалидами компания рассталась. «Это был, пожалуй, единственный иностранный фонд в России, который регистрировал свои компании в Калмыкии и «трудоустраивал» инвалидов», — признает бывший инвестор Hermitage Fund.

Налоговые схемы и недоплаты в бюджет в 2000-х не остались незамеченными. Государство агрессивно заставляло платить налоги: массово заводили уголовные дела на сырьевые компании и крупных оптимизаторов. Апогеем этой кампании, получивший политический окрас, стало «дело ЮКОСа». Эта волна зацепила и Hermitage: 4 декабря 2004 года компания «Дальняя степь», принадлежавшая фонду Hermitage Capital (гендиректором был Браудер, а затем Иван Черкасов), стала фигурантом уголовного дела в связи с неуплатой компанией налогов на 522,6 млн рублей и включением в налоговую декларацию заведомо ложных сведений.

Дело было возбуждено Следственным управлением МВД по Республике Калмыкия, после чего «Дальняя степь» была обанкрочена, а акции «Газпрома» были выведены с ее баланса. Вопрос удалось закрыть — 5 мая 2005 года прокуратура вынесла постановление о прекращении уголовного преследования за отсутствием состава преступлении.

Hermitage effect

«Вы вор! Вы никто! Я — собственник, вы — менеджер. Я вас сниму. Вас вообще посадят». У него была такая риторика», — вспоминает член совета директоров нескольких госкомпаний свое впечатление о Браудере. По его словам, подобная манера общения рано или поздно неизбежно приводит к тому, что от такого человека хотят избавиться.

Такое поведение было следствием того, что Браудер агрессивно занимался инвестиционным активизмом и подавал иски в отношении компаний, чьи акции покупал фонд. Hermitage Fund ежегодно оспаривал что-то в компаниях: настаивал на недействительности аудиторского заключения PwC в «Газпроме», пытался остановить допэмиссии госкомпаний, подавал иск к Банку России, пробовал добиться погашения казначейских акций «Сургутнефтегаза». При подаче иска возникал интерес СМИ, но обычно эти попытки ничем не заканчивались. Браудер называл это Hermitage effect — публикация, в результате которой проблема под давлением общественности решается. Его активность привлекала другие иностранные фонды, такие как Prosperity Capital Management, East Capital и Firebird Management.

Сегодня они его уже не поддерживают, и отношения со многими испорчены, но, вспоминая о прошлых временах, партнеры и брокеры отмечают его жадность. «Брокеры шутили, что после выхода из кабинета Билла стоит проверять, не пропало ли что из ваших карманов», — говорит один из работавших с ним финансистов. Сотрудник инвестфонда объясняет, что сегодня Браудер «портит поляну» — ездит по миру и отговаривает инвесторов от инвестиций в России.

В ноябре 2005 года выяснилось, что Браудер испортил отношения и с чиновниками, в результате чего погранслужба воспользовалась правом не допускать его на территорию России без объяснения причин. «КоммерсантЪ» предполагал, что запрет Браудеру на въезд в Россию пролоббировал председатель совета директоров «Роснефти», замглавы администрации президента Игорь Сечин.

Причиной могла стать активная позиция Браудера в вопросах консолидации акций «дочек» «Роснефти», вследствие чего компании пришлось ускоренно провести IPO и потратить больше средств на выкуп акций. Представители Hermitage Владимир Мартынов и Анатолий Романовский тогда официально опровергали информацию об отказе в визе. Ложь представителей можно было объяснить опасением того, что инвесторы фонда резко отреагируют на новость.

После того как в начале 2006 года информация о закрытии для Браудера въезда на территорию РФ попала в СМИ, начался закат Hermitage Fund. В 2007 году его объем обрушился на $2,8 млрд, до $1,3 млрд, а к 2008 году сложился еще вдвое, до $465 млн. Массовые заявки на вывод средств не вызвали трудностей у фонда лишь благодаря растущему тренду на российском рынке — этот непростой для компании период совпал с либерализацией рынка акций «Газпрома», в результате чего цена акций превысила 300 рублей, так как иностранцам наконец-то разрешили покупать их напрямую.

Можно представить себе настроение Браудера: он был на пути к миллиардному состоянию — в 2006 году success fee и management fee фонда составили $343 млн, а он получил около половины суммы. В целом за годы работы на фонд он мог заработать более $300 млн, утверждает его знакомый.

Но фонд HSBC был не единственным заработком Браудера. Как оказалось, он сумел выстроить параллельную с Hermitage Fund схему инвестирования для американских инвесторов. Через них в российские акции могло быть вложено средств не меньше, чем через сам фонд. Например, через компанию «Камея» вкладывался фонд Ziff Brothers Investments, принадлежащий американским миллиардерам — братьям Дирку, Роберту и Дэниелу Зифф.

Доходность их вложений была огромна — в конце 1990-х «Камея» потратила на покупки «голубых фишек» $38,3 млн, а к 2006 году ее активы выросли до $510 млн. Доход Браудера от этого бизнеса не раскрывался, сам он не стал отвечать на вопросы Forbes.

Плохие парни: почему в истории Сергея Магнитского нет положительных героев

«Ренессанс» оптимизаторов

Основные сделки по покупке «Газпрома» Hermitage Fund совершались в периоды падения акций — на уровнях 15-20 и 30-70 рублей. Ключевой вопрос, возникший после либерализации «Газпрома» и распродажи акций, заключался в том, что делать с 24%-ным налогом на прибыль. За 2006 год Hermitage выплатила $230 млн (5,4 млрд рублей), а «Камея» братьев Зифф заплатила 2,95 млрд рублей.

Бизнес 27.06.2012 20:53

Плохие парни: почему в истории Сергея Магнитского нет положительных героев


Hermitage: в деле Магнитского могли быть замешаны известные инвестбанкиры

Новая порция удивительных совпадений: фигуранты «списка Магнитского» летали за границу одними и теми же рейсами, а экс-глава «Ренессанс Капитала» проходил паспортный контроль в ОАЭ вместе с налоговой чиновницей Ольгой Степановой...

Решение, как возвратить этот налог из бюджета, годом ранее нашли в фонде Rengaz Holdings (Каймановы острова), которым управляла компания «Ренессанс Капитал». Она также была брокером Hermitage Capital. Rengaz был почти идентичен по структуре фонду Hermitage — он также был создан для инвестиций в акции «Газпрома», а его аудит проводил KPMG.

Из отчетности Rengaz для инвесторов следует, что его дочерние компании «Финансовые инвестиции» и «Селен» уплатили $107,7 млн налога на прибыль, в то время как по данным СПАРК за 2006 год они заплатили всего $1,1 млн. Разница — $106,5 млн — была возвращена компаниям Rengaz из российской казны и исчезла от инвесторов через Универсальный банк сбережений.

По словам участника схемы по возврату налога в Rengaz, фондом была применена схема «транзита затрат». Суть ее в том, что к российским компаниям фонда «Ренессанс» (им юридически принадлежали акции «Газпрома») компании-контрагенты (на деле пустышки-однодневки) предъявляли фальшивые иски из-за упущенной выгоды от сделок с акциями. В результате ранее заплаченный налог Rengaz возвращался из бюджета и куда-то исчезал через Универсальный банк сбережений.

Как утверждает управляющий партнер юридической компании Taxadvisor Дмитрий Костальгин, это была эксклюзивная схема. Лица, контролирующие некогда крупного налогоплательщика, могут создать искусственный убыток и затем, подав уточненную декларацию, вернуть налоги из бюджета. Но инспекция может вернуть налоги только с тех операций, с которых они ранее были уплачены, добавляет Костальгин.

По словам бывшего сотрудника «Ренессанс Капитала», в компании долгое время работала специальная группа консалтинга, которая занималась минимизацией налогообложения для внешних клиентов. Ярким примером качества работы для них служила эффективная налоговая ставка самого «Ренессанса» в 2002 году, достигавшая 2,2%.

Два источника в самой компании и экс-сотрудник спецслужб подтверждают, что схемой по возврату налога «владели» сотрудники «Ренессанса» и предлагали ее сторонним клиентам. Бывший сотрудник спецслужб говорит, что реализацией этой схемы интересовались многие клиенты: «Одни воровали, а не успевшие ее реализовать — завидовали. Единственное, что непонятно — почему государство не решилось ее расследовать и посчитало, что российские участники будут хорошими».

Плохие парни: почему в истории Сергея Магнитского нет положительных героев

Проблемы с ФСБ

Фантастический доход «Камеи» привлек внимание следователей ГСУ при ГУВД Москвы. Следствие посчитало, что компания в 2006 году при выплате дивидендов братьям Зифф не уплатила налоги еще на 1,1 млрд рублей.

В мае 2007 года «Камея» стала фигурантом уголовного дела в связи с неисполнением обязанностей налогового агента по исчислению, удержанию или перечислению налогов в особо крупных размерах. Браудер обвинения в неуплате налогов опроверг и сообщил, что «Камея» выплатила 574 млн рублей налога на дивиденды по ставке 5%, предусмотренной соглашением между Россией и Кипром. В деле говорилось, что должна была применяться ставка 15%.

Как говорит источник в силовых органах, к фонду после проблем с визой Браудера было приковано повышенное внимание: за его работой пристально следили сотрудники ФСБ. 28 мая 2007 года было заведено уголовное дело в отношении гендиректора «Камеи» Ивана Черкасова, но тот уже находился в Лондоне. После проведенных в июне 2007 года обысков и изъятия документов по делу «Камеи» в офисах Hermitage и Firestone Duncan все сотрудники фонда в полном составе уехали в Лондон и на допросы больше не являлись, говорит источник, близкий к следствию.

Совместные следственные действия с ФСБ проводили сотрудники МВД майор Павел Карпов и Артем Кузнецов, которые впоследствии стали личными врагами Браудера. Во время обысков были изъяты документы, печати и серверы.

Номиналы и подозрительные смерти

Схема по возврату налога, заплаченного фондом Hermitage, судя по показаниями свидетелей в уголовном деле, начала применяться в июне 2007 года. Именно тогда жителю Саратова Виктору Маркелову позвонил сотрудник юридической компании «Гринвест Плюс» Сергей Орлов, предложил ему поработать номинальным директором и попросил помочь найти еще две кандидатуры. Маркелов привлек двух знакомых — Вячеслава Хлебникова и Валерия Курочкина.

Согласно показаниям Орлова, он якобы подыскивал номинальных директоров для владельца «Универсального банка сбережений» (УБС) Семена Коробейникова. После того как «номиналы» стали директорами компаний фонда, уплативших налог в бюджет, – «Махаона» (Хлебников), «Рилэнда» (Курочкин), «Парфениона» (Маркелов) — начался возврат налога. Провести возврат по «Камее» было невозможно из-за уголовного дела о недоплаченных дивидендах.

В показания «номиналов» сказано, что возврат им помогли сделать Коробейников, налоговый оптимизатор Октай Гасанов и налоговый консультант Firestone Duncan Сергей Магнитский. Сам возврат осуществлялся в течение нескольких месяцев (с октября по декабрь 2007 года). Возврата за один день, как впоследствии утверждал Браудер, не происходило. Уточненные декларации по компаниям фонда были предоставлены в 28-ю налоговую инспекцию (руководила Ольга Степанова) 26 ноября 2007 года.

Вдобавок номинальные директора «Махаона» и «Парфениона» не только смогли перерегистрировать на себя фирмы, но и, согласно показаниям налоговиков, представили широчайший перечень документов — все данные налогового учета (регистры), решения судов, договоры займа, заверенные отделом валютного контроля HSBC, отчеты об исполнении операций и подтверждение движения средств по счетам от 6 декабря 2007, заверенное в Газпромбанке (запрос налоговой инспекции поступил туда 26 ноября 2007 года). А 3 декабря 2007 года налоговая инспекция направила запрос о движении средств по счетам в HSBC .

Страницы12



Поделиться



0











[url=https://twitter.com/share]

Похожие новости

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.